С химией хорошо знаком с

Из истории химического языка | Наука и жизнь

с химией хорошо знаком с

Химию практически не знаю, забыл многие реакции, но общие раз прочитывал Соловьева. Хорошо знаком с монографиями Костомарова и. Хи́мия (от араб. کيمياء , произошедшего, предположительно, от египетского слова km.t . Культура Египта обладала хорошо развитыми технологиями, что .. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак некоммерческой. достаточно хорошо нни нет представлени вещества, знано химию, общую физики историю и знании математика, Архимед, хорошо знака историю.

Менделеева, который вообще крайне редко снисходил до похвалы. Такими ценными кадрами не разбрасываются. После окончания военной академии новоиспеченный штабс-капитан артиллерии В. Ипатьев приступил к чтению лекций по химии в своей альма-матер и одновременно — к исследованиям по органической химии в Петербургском университете.

Диссертация, которую он защитил через два с половиной года, была посвящена изопрену — веществу, незадолго до этого выделенному из натурального каучука. Поразительно, но к тому моменту со времен Фарадея, первым установившего состав натурального каучука, наука не сильно продвинулась в изучении его строения, оно по-прежнему оставалось загадкой. Это сейчас в школьном курсе разъясняют, что натуральный каучук — полимер изопрена, а в конце XIX века было неизвестно само понятие полимера.

Кроме того, каучук практически не был востребован промышленностью, потому что его основных потребителей — автомобиле- и самолетостроения тогда просто не. Здесь в полной мере проявился удивительный дар Ипатьева — он видел на десятилетия вперед, его фундаментальные исследования торили дорогу будущим поколениям. В году академия направила Ипатьева на стажировку за границу.

Германия, Мюнхен, лаборатория Адольфа фон Байера, ставшего вскоре одним из первых лауреатов Нобелевской премии по химии, — лучшее в то время место для продолжения образования в области органической химии. Но вот Ипатьева он взял под свое крыло, и статьи, посвященные синтезу изопрена, выполненному Ипатьевым впервые в мире, они опубликовали. Сам генерал в жизни и в науке, Байер угадал в этом напористом русском, плохо знавшем тогда немецкий язык, будущего генерала в жизни и науке.

Дело дошло до беспрецедентного в истории мюнхенской лаборатории случая: Байер пригласил стажера на семейный ужин, а через несколько дней прибыл с ответным визитом к Ипатьеву и его жене. После возвращения в Санкт-Петербург Ипатьев приступил к самостоятельным исследованиям, и открытия — действительно открытия! Первое родилось, как это часто бывает, случайно.

Ипатьев изучал разложение спиртов при высокой температуре, оС. Тогда считалось, что при такой температуре ничего хорошего из органических соединений получить невозможно, они просто разваливались на части, и что хуже всего —разваливались непредсказуемым образом. Но химики традиционно работали в стеклянной посуде, а Ипатьев, истинный артиллерист, использовал железные трубки. В этих условиях он неожиданно получил из спиртов вполне определенные органические соединения — альдегиды и кетоны.

с химией хорошо знаком с

Он догадался, что все дело в материале трубок, в железе, которое изменило направление реакции и выступало в качестве катализатора процесса. Так Ипатьев впервые столкнулся с явлением катализа, которому оставался верен всю жизнь.

Чтобы оценить значимость открытия, вспомним, что катализ в те годы был совсем молодой областью науки — только науки, потому что о его промышленном использовании никто пока не помышлял. Было известно, что катализаторами некоторых реакций служат благородные металлы, платина или палладий.

И вдруг — железо! Открытие Ипатьева резко расширило круг возможных катализаторов, распространив его на неблагородные металлы. А вскоре Ипатьев показал, что окислы металлов обладают зачастую даже большей каталитической активностью, чем сами металлы. Быстро, за считаные месяцы, дело дошло до окиси алюминия и алюмосиликатов — попросту говоря, глин, которые несравненно дешевле платины и палладия.

Расширил Ипатьев и перечень возможных реакций, которые можно проводить в присутствии катализаторов, и круг получаемых при этом органических соединений. Например, он впервые получил из этилового спирта, бывшего в то время одним из главных исходных веществ нарождающейся химической промышленности, этилен и бутадиен. О последнем соединении следует сказать особо.

Через четверть века Сергей Васильевич Лебедев, опираясь на работы Ипатьева, впервые в мире запустил промышленный процесс получения синтетического каучука. Делали его полимеризацией бутадиена.

Ипатьев первым получил и другой не менее важный полимер — полиэтилен. Это было еще одно его открытие, которое оценили по прошествии десятилетий и плодами которого мы пользуемся ежедневно до сих пор.

Ипатьев также пионер применения высоких давлений в химии. В начале статьи я упоминал, что Нобелевскую премию за это получил Карл Бош, усовершенствовавший в — годах процесс каталитического синтеза аммиака Фрица Габера. Но приоритет в этой области все ученые мира отдают Ипатьеву, сконструировавшему в году аппарат, который позволял проводить химические реакции при давлении до атмосфер и температуре до оС.

Такие характеристики казались в то время несбыточными и даже невозможными. Ипатьеву весьма помогла его артиллерийская подготовка, ведь в канале ствола орудия при выстреле достигаются и не такие параметры.

В году Ипатьев сделал еще одно открытие. Именно из этилена во время Второй мировой войны получали высокооктановый бензин, которым заправляли самолеты союзников. Но до Второй мировой войны была Первая. В начале года генерал-лейтенант Ипатьев возглавил Химический комитет, ведавший химической промышленностью всей страны. По сути, он создал ее заново. Принято считать, что глобализация — примета нашего времени. При этом забывают о высочайшей интеграции стран, достигнутой в начале ХХ века.

Арабский Восток и истоки химии

К примеру, мировая торговля находилась на таком уровне, что ее объем после потрясений войн и революций удалось восстановить в сопоставимых ценах лишь к м годам. С началом Первой мировой войны выявились и недостатки тогдашней глобализации. Дело в том, что большинство химических продуктов, необходимых для производства взрывчатых веществ, Россия ввозила из-за границы, преимущественно из Германии.

Речь шла о базовых веществах — толуоле, азотной кислоте, аммиаке, селитре, потребность в которых исчислялась миллионами тонн. Ипатьеву пришлось озаботиться не просто строительством новых заводов, а организацией новых отраслей химической промышленности.

Поразительно, но в этой пиковой ситуации ставка во многих случаях делалась не на апробированные, а на принципиально новые технологии. Например, в Германии толуол для производства тринитротолуола — тротила выделяли из газов коксования угля, в России его впервые в мире стали получать из нефти. Ипатьев также разработал и внедрил процесс прямого получения селитры окислением аммиака.

Вследствие его усилий уже к концу года производство взрывчатых веществ в стране возросло в 50 раз на частных предприятиях и вдвое на государственных. В годы Первой мировой войны появилось еще одно новое оружие — боевые отравляющие вещества. Ипатьев по долгу службы занимался как созданием средств защиты от них, так и организацией производства самих газов.

Показательно, что это никогда не ставили ему в вину, в отличие от Фрица Габера, отца немецкого химического оружия. Личное присутствие при его применении в боевых условиях стоило Габеру потери репутации и вообще жизненного краха. Война породила революцию со всеми вытекающими последствиями: Более того, Ипатьев с первых дней пошел на сотрудничество с новой властью, сохранив, по сути дела, пост, который он занимал в царском правительстве, — Ипатьев стал председателем технического управления при Военном совете республики и постоянным членом этого совета.

Двигали Ипатьевым вполне понятные цели: Он болел душой за свое детище и свою страну. В тех безумных условиях Ипатьев не только спасал и сохранял старое, но и творил новое, глядя по своему обыкновению далеко. Для собственных же научных изысканий Ипатьев организовал лабораторию высоких давлений, преобразованную в году в одноименный институт.

Уровень исследований был таким, что Ипатьев получал много заказов от ведущих зарубежных фирм. Владимир Николаевич Ипатьев В Советской России, а затем в СССР Ипатьев пользовался большой свободой, часто выезжал за границу как по государственным делам, так для проведения совместных научных работ.

Но ситуация вокруг него постепенно менялась к худшему. Большевики, провозглашая в теории наличие объективных законов развития общества, на практике зачастую скатывались в откровенный волюнтаризм.

Арабский Восток и истоки химии

Они хотели всего и сразу и, не получая желаемого, начинали искать виноватых — вредителей и саботажников. Судя по сделанным открытиям, наука в СССР в е годы находилась на высшем мировом уровне как такое было возможно, остается лично для меня величайшей загадкой ХХ векаа по темпам развития химической промышленности СССР превосходил не только сегодняшнюю Россию, что неудивительно, но и современный Китай.

Тем не менее Ипатьев до поры до времени даже не задумывался об отъезде из страны. Во время одной из командировок в Германию в году его пригласили в гости к нобелевскому лауреату Вальтеру Нернсту. Я не замедлил ответить, что как патриот своей Родины должен остаться в ней до конца моей жизни и посвятить ей все мои силы. Профессор Эйнштейн слышал мой ответ и громко заявил: И вот прошло 4—5 лет после этого разговора, и мы оба нарушили наш принцип: Немало способствовало этому и то обстоятельство, что Ипатьеву позволили поехать на Энергетический конгресс в Берлин вместе с женой.

Впрочем, никаких решительных заявлений сделано не. Ипатьев из Берлина попросил у советского правительства годичный отпуск для поправки здоровья за границей, и такой отпуск был ему предоставлен. Ни о каком отпуске речь, конечно, не шла. Ипатьев, похоже, вообще не знал, что означает это слово. Он немедленно включился в научную работу в одном из баварских химических концернов.

Русские эмигрантские круги встретили его враждебно. Ему припомнили и сотрудничество с большевиками, и даже то, что в доме его брата была расстреляна царская семья.

Так что Ипатьеву пришлось перебраться за океан. Не будем забывать, что ему было уже 63 года. Он считался классиком науки, и не случайно декан химического факультета Северо-западного университета в Чикаго, узнав, что ему предстоит познакомиться с Ипатьевым, удивленно воскликнул: Ипатьеву же предстояло строить свою жизнь с нуля в чужой для него стране, язык которой он, ко всему прочему, практически не.

Обосновались Ипатьевы в Чикаго. В компании Universal Oil Products Ипатьеву была предоставлена полная свобода действий в выборе как персонала лаборатории, так и тематики исследований, лишь бы они касались применения катализа в нефтяной промышленности.

Ситуация, с одной стороны, беспрецедентная, а с другой легко объяснимая. По признанию Ипатьева, в те годы мало кто мог даже предполагать, что катализаторы понадобятся в этой области производства. Перед ученым простиралось непаханое поле, на котором он мог двигаться в любом направлении.

И началась обычная для Ипатьева жизнь: Благодаря феноменальной работоспособности и научной эффективности Ипатьева буквально на глазах рождалась новая отрасль американской промышленности. В году его избрали членом Национальной академии США, и в том же году в Париже ему вручили высшую награду Французского химического общества — медаль имени Антуана Лавуазье. Это было своего рода компенсацией за лишение его в году звания действительного члена Академии наук СССР.

Решение, конечно, дурацкое, но отнюдь не скоропалительное. На протяжении всех предшествующих лет Ипатьев и советское правительство поддерживали внешне благопристойные отношения. Ипатьеву время от времени предлагали вернуться в СССР, а тот вежливо отклонял приглашения, ссылаясь на великую занятость и контрактные обязательства, что полностью соответствовало действительности.

Металлургия, выделка стекла, окраска тканей и другие химические производства, развитые в древнем Египте, дали много эмпирического материала, который пытались обобщить и систематизировать греческие и арабские ученые, привлекавшиеся в Александрию ее культурными ценностями. По счастью, некоторые памятники этой культуры уцелели от варварского разгрома христианами, в том числе и некоторые сочинения по химии. Уцелели, несмотря на то, что в г.

И вот, в сочинениях александрийских авторов мы встречаем уже химическую символику. Однако здесь уже применяется иногда тот же прием, которым пользуемся и мы: Сложнее обстоит дело с металлами. Известные тогда металлы были посвящены небесным светилам: Поэтому металлы обозначаются здесь знаками соответствующих планет. Преемниками химиков древнего мира сделались алхимики, которые переняли и сопоставление металлов с планетами. Интересно отметить, что следы этого остались даже в некоторых современных химических названиях: Однако накопление химических фактов и открытие многих новых веществ вызвало развитие особой алхимической символики рис.

Человек, который любил химию

Эта символика, державшаяся много веков, была не более удобной для запоминания, чем александрийская; кроме того, она не отличалась ни выдержанностью ни единообразием. Попытка создания рациональной химической символики была сделана лишь в конце XVIII столетия знаменитым Джоном Дальтоном, основателем химической атомистики.

Он ввел особые знаки для каждого известного в то время химического элемента рис. При этом он сделал очень важное уточнение, которое легло в основу современной химической символики: Приведенные рисунки показывают, однако, что и значки Дальтона не представляли особенных удобств для запоминания, не говоря уже о том, что формулы более сложных соединений делаются при этой системе очень громоздкими.

с химией хорошо знаком с

Но, рассматривая значки Дальтона, можно заметить одну интересную подробность: Берцелиус предложил обозначать химические элементы первой латинской буквой их названий, взятых обычно из латинского или греческого языка. Если с одной и той же буквы начинаются названия нескольких элементов, то один из них обозначается одной буквой например углерод Са остальные двумя кальций Са, кадмий Cd, церий Се, цезий Cs, кобальт Со и.

При этом, как и у Дальтона, символ элемента имеет строго количественное значение: Например, знак О обозначает один атом кислорода и 16 вес. Нет ничего проще, чем написать формулу химического соединения по системе Берцелиуса.

Для этого не нужно громоздить один возле другого большое число кружков, как у Дальтона, а следует лишь написать рядом символы элементов, входящих в состав данного соединения, справа же внизу, около каждого символа маленькой цифрой отметить число атомов этого элемента в молекуле единица опускается: Такая формула сразу показывает, из каких элементов состоит молекула данного соединения, сколько атомов каждого элемента входит в ее состав и каковы весовые соотношения элементов в молекуле.

С помощью таких формул просто и наглядно изображаются особыми уравнениями химические реакции. Принцип составления таких уравнений установил еще знаменитый Лавуазье, который писал: